Планета Красота Журнал Творческой Элиты

Премьера «Любовного напитка» Доницетти к 305-летию Санкт-Петербурга

За два дня московских гастролей Санкт-Петербургского Михайловского театра знаменитый романс Неморино из оперы Доницетти «Любовный напиток» звучал под сводами Новой сцены Большого театра целых четыре раза! В первый вечер виновником вожделенного биса стал молодой, но уже хорошо известный итальянский тенор Франческо Мели, во второй – наш невероятно талантливый соотечественник Алексей Кудря. Когда-то он начинал свою карьеру в Московском музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, но после победы на I конкурсе оперных артистов Г. Вишневской певец сразу же попал в поле зрения зарубежных импресарио, понимающих толк в певцах и умеющих ценить таланты. Живя и работая за рубежом, певец совершенно выпал из поля зрения столичных меломанов. Поэтому ангажемент Михайловского театра буквально вернул певца на московские подмостки после длительного перерыва.

Два Неморино… Они такие разные, хотя оба – тенора лирические. Мели гипертрофированно выразителен, свой голос он подает зачастую в «силовой» манере, но делает это просто мастерски! Кудря демонстрирует более мягкое, естественно лирическое звучание. Его Неморино более деревенский простак, чем хитроватый – себе на уме! – персонаж итальянского тенора. Две Адины, Екатерина Садовникова и Светлана Мончак – пока лишь неплохие предварительные эскизы этой роли. По совокупности требований, предъявляемых музыкальным театром, в партии Белькоре наиболее ярко зарекомендовал себя залихватски непредсказуемый Методие Бужор, хотя вокальные данные Василия Ладюка, выступившего в этой же роли в первый вечер, существенно более богатые. Партию Белькоре Ладюк вполне успешно поет в «Новой опере», являясь солистом этой труппы. Но для полноценной интеграции в постановку Михайловского театра исполнителю при его огромном вокальном потенциале явно не хватает красок темпераментно итальянского brio.

В партии доктора-шарлатана Дулькамары знаменитый итальянский бас-буффо Бруно Пратико, в недавнем прошлом истинный лицедей оперного фарса в его наивысшем проявлении, увы, демонстрировал лишь былые остатки вокального мастерства, местами просто не попадая в оркестр и заменяя пение «проговоркой», чрезмерно сдобренной всевозможными комическими «примочками». Лишь только поэтому не будем излишне придирчивы к другому исполнителю этой роли Карену Акопову, в «самодеятельной» певческой манере которого объективное нахождение точек соприкосновения с итальянским стилем комической оперы оказалось весьма проблематичным.