Планета Красота Журнал Творческой Элиты

или Театр в поисках нового пространства

Музыкальный и поэтический андерграунд Петербурга объединились с драматическим театром, чтобы развенчать известный миф – скоро на подмостках Центра современного искусства им. Сергея Курёхина премьера – зонг-опера «Медея. Эпизоды».

Три года назад заявивший о себе неоднозначным спектаклем «Монологи V» Театро Ди Капуа  представит свою новую и снова необычную в жанровом плане постановку — «Медея. Эпизоды». Как оказались вовлечены панки в театральное действо, почему древнегреческого драматурга Еврипида подозревают во взяточничестве и что же такое «зонг-опера» — рассказали в интервью режиссер театра Джулиано ди Капуа и исполнительница главной роли актриса Илона Маркарова.

— Спектакль «Медея» — это сочетание несочетаемого. Античная трагедия и панк-рок. Как пришла в голову такая идея?
Илона:
Мы не соединяли текст, написанный Еврипидом и панк-рок. Медея – это закрепившийся в головах образ, и у нас была идея его разрушить. Поразительно, как древнегреческая мифология демонстрирует нам, что технологии черного пиара существовали задолго до наших дней. Сейчас нет ничего нового: все наши политики руководствуются теми же приемами, что были тогда. У любого мифа есть несколько трактовок: в одной из них человека можно обвинить и распять, а на самом деле он может быть безвинной жертвой времени или государства, в котором он жил. В случае с Медеей то же самое. Есть версия, что Еврипиду просто заплатили за то, чтобы он поменял финал и приписал Медее убийство своих детей, которого она не совершала. Конечно, теперь уже никто не узнает – убивала она или нет.  Смысл в том, чтобы люди не верили бездумно всему, что им говорят.

Джулиано:
Я грежу этой работой уже 15 лет, с тех пор, как стал говорить по-русски достаточно, чтобы понять: сегодняшняя Грузия и есть Колхида. Раньше я почему-то об этом не знал. У моего отца была давняя мечта – с детства он собирался на мотоцикле с коляской поехать на Кавказ. Отравился он туда впервые уже на мою свадьбу! В том же году произошли всем известные события на Кавказе, которые меня еще больше подтолкнули к мысли, что необходимо делать этот проект.

— Постановок «Медеи» достаточно много. Почему выбрали именно «Медею», а не какую-нибудь другую трагедию?
Илона:
Я не представляю себе, как бы я играла в каком-нибудь государственном театре, где меня распределили бы на роль, которая меня совершенно не трогает, но я должна была бы ее играть, потому что это престижно. Наверное, в нежелании этого, в какой-то мере, проявляется мой актерский непрофессионализм. Но роль Медеи мне близка. Я хотела разрушить стереотип: «А, это та, которая убила своих детей». Мне это интересно.
К тому же, Медея, как и я, — грузинка и эмигрантка. Мне понятны ее ощущения и ее позиция. Каким быть? Жить в чужой стране и проклинать ее и говорить, что местные жители — дебилы, или же полностью ассимилироваться и потерять свое лицо? Вот в этом выбор: что правильнее, что выгоднее и что честнее. Она все сделала правильно – она оставалась самой собой.